Виктор Родионов
rodionov@bellsouth.net

 

Америка и мир глазами русского журналиста


Прибалтика: десять лет спустя

 

Отматываю пленку памяти на десять – пятнадцать лет назад. Страна агонизирует под бременем перестройки, КПСС задыхается от гласности, народы и республики рвутся из клетки под именем СССР, а Главный Кремлевский Болтун заклинает «не раскачивать лодку», шарахаясь от «консенсусов» к саперным лопаткам и танкам.

В авангарде «перебежчиков» из Советского Союза три маленькие прибалтийские республики. Цивилизованные по советским меркам прибалты хотят уйти от Старшего Брата по-хорошему. Не тут –то было. Самой строптивой из республик – Литве – устраивают показательную «порку», зажав в тиски экономической блокады. Я помню «патриархальную» Литву летом, кажется, 1990 года: без электричества, газа, бензина, жизненно необходимых продуктов и товаров. Можно было проехать десятки километров и повстречать лишь одну машину. На дорогах доминировал хвостатый транспорт.

Прибалты демонстрируют солидарность, встав в живую цепь через все три республики. В ответ следуют Вильнюсский телецентр, рижский ОМОН и взятие латышского «Зимнего» – здания МВД. Народный Фронт Латвии призывает под свои знамена всех, независимо от национальности. На баррикадах Риги рядом с латышами днюют и ночуют русские, белорусы, украинцы, поляки, евреи, татары… За нашу и вашу свободу!

Моя квартира в спальном районе города – Югле. Уже которую ночь сплошной гул – нескончаемыми колоннами идут бронетранспортеры и танки. Откуда, куда, зачем, против кого? Днем над черепичными крышами Старой Риги барражируют военные вертолеты. Так низко, что можно видеть расчехленные стволы пулеметов и пушек, лица пилотов. Свои, русские парни. Но отчего холодеет сердце и по спине бегут мурашки?

На центральной рижской улице Ленина на расстоянии метров пятьсот стоят два памятника: святыне латышей – Бривибас (Свободе) и вождю международного пролетариата. Местный анекдот эпохи застоя. Вопрос: почему они стоят попа к попе? Ответ: Ленин смотрит на Восток, а Свобода на Запад.

Я – свидетель исторического момента. Подъемный кран, на шею Ильичу набрасывают трос, ботинки со скрежетом отрываются от пьедестала и бронзовый Ленин в петле совершает прощальный круг позора. Под свист и улюлюканье толпы несколько женщин – славянок возлагают тощие букетики к оскверненному месту.

Русским памятникам в Риге не везет. Буквально через дорогу в парке Коммунаров пьедестал – сирота без статуи Барклая де Толли, сейчас у него собрат по несчастью – постамент без Ульянова – Ленина.

Тайная минская вечеря. Царь Борис благословляет развал страны. Первыми из состава СССР выходят прибалты. На повестке дня новых независимых государств главный вопрос – «русский». «Экстремисткая» Литва решила его быстро, прагматично и цивилизованно. Дала всем нелитовцам год на размышление: хотите быть гражданами Литвы – пожалуйста; не хотите – воля ваша. Только потом не жалуйтесь, что прав будет меньше. В Эстонии, и особенно Латвии, лозунг «за нашу и вашу свободу!» забыт на второй день независимости. Ваша свобода совсем неравнозначна нашей. Ах, вы тоже боролись за свободную Латвию? Спасибо, но почему бы вам не уехать на историческую родину? Это лучший подарок новому государству.

Мне не хотелось никому делать «подарки», но пришедшие к власти националисты упорно и упрямо дожимали. Каждый день сулил новые сюрпризы: законодатели и чиновники наперебой соревновались, кто злей и больней унизит нелатыша. Сотни тысяч людей за считанные месяцы превратились в «оккупантов», их потомков, в жителей второго сорта без политических, социальных и экономических прав.

Можешь обменять квартиру на Россию, но только если с тобой меняется латыш. А там латышей раз – два, обчелся, и те потомки гепеушников, чекистов и энкавэдэшников – любимого латышского занятия в советской России. Можешь купить дом или квартиру в России, только на какие шиши, если ты не имеешь права на приватизацию жилья в «оккупированной» тобой стране и, следовательно, не можешь продать недвижимость.

Наверное громадные очереди за получением гражданства у российского посольства в Латвии доставили немало приятных минут «истинным патриотам» нового государства.

… По сравнению с этими загнанными в угол несчастными людьми у нас с женой был выход – возможность выехать в Америку. Ее дочь от первого брака уже несколько лет жила там и сделала нам вызов. Мы подали документы, но отнеслись к этому шагу, как к чему-то не очень серьезному. Кому мы там, в США, нужны – отнюдь не молодые и с гуманитарными профессиями? Мое личное положение усугублялось тем, что дочери оказалось невтерпеж выйти замуж за литовца, а сын дослуживал в армии. На момент подачи документов мы не могли включить ни одного из них.

Все процедуры, связанные с отъездом, шли как бы мимо нас. Авось, завтра образуется. На деле с каждым днем становилось беспросветней. Дочь и вернувшийся из армии сын решили : «Отец, уезжай, хуже не будет».

Я думал: встретимся в США через два – три года, на деле шесть лет ушло на ожидание моего гражданства, три года на очередь. Кажется, забрезжил свет в тоннеле, как черт из табакерки выскочил Бин Ладен, и снова все на точке замерзания.

За это время у меня появилась внучка, дочь развелась, живет в Каунасе. Сын в Риге. Стал небольшим, но бизнесменом. Поставляет из Литвы в Латвию безалкогольные напитки, недавно с компаньоном открыл на окраине Риги пролетарское заведение под незатейливым названием «Пивной бар» – гофрированное сооружение, среднее между ларьком и будкой. Но о нем и обо всем остальном позднее. Пока же я лечу на встречу с семьей и Прибалтикой.

 

* * * * * *          КАУНАС          * * * * * *

 

Америка – большой остров на отшибе. От нас все далеко и, куда ни кинь, самолетами. От Кентукки до Вашингтона меня везет «канадский извозчик» – небольшой «джет». Средина марта, прекрасная погода и видимость, преобладающий цвет США – изумрудный. Атлантический океан, Франция, Швейцария и Австрия прошли под облаками. В Вене сажусь на третий самолет. Польша - белая. Литва серо – бурая: снег стаял, трава еще не взошла.

… Внучку и одновременно свою «тезку» я видел на ее годовщину, сейчас ей идет четвертый. Мои главные опасения, как она меня примет и на каком языке будем объясняться: Вика чуть – чуть понимает по - русски, дед знает несколько слов по – литовски. Оказалось, никаких проблем! Можно говорить хоть по – китайски и через несколько дней внучка уже лопочет деду на его «родном» языке: I love you! В русско – литовскую тарабарщину вплетаются английские словечки и считалка one, two, three … ten. Мне бы ее таланты!

Трудностей с общением, как таковым, тоже нет. Внучке столько напели про dedukai из сказочной страны Америки, что видя в небе очередной самолет, она каждый раз кричала: «Дедушка летит!». Не прошел бесследным и чемодан подарков. Какое женское сердце – даже трех лет отроду – сможет устоять перед обновами!

… Мои предыдущие литовские впечатления были намного контрастней. Страна с места в карьер сменила общественно – экономическую формацию, и последствия рывка были видны невооруженным глазом. Столько нищих я не встречал за целую жизнь. Сейчас, не сказать, чтобы их нет, но в «разумных» пределах и подобающих местах. В основном, возле церквей и костелов. Куда остальные подевались? Разбогатели? Вымерли?

Литовские – и латышские тоже – впечатления можно разделить на два вида. Что видишь глазом; что слышишь ухом. Оба трудно состыковать, настолько они противоречивы.

Лайсвес аллея и Старый Город – витрина Каунаса. Костелы, музеи, театры, выставки, художественные галереи. Масса ресторанов, кафе, баров и пабов. Я обожаю литовскую кухню и во время вылазок в город с удовольствием вожу дочь и внучку в национальные корчмы и подворья. Полный обед из трех блюд в кафе самообслуживания может обойтись в три доллара на человека; в ресторане и с пивом в два – три раза дороже. По американским понятиям дешево, но наверное и по литовским приемлемо, коли ни одна из «точек» не пустует.

Я прилетел в Прибалтику в кроссовках, за что получил внушение дома: « У нас так не ходят». Действительно, в основном, это обувь подростков либо знаковая принадлежность реликтов эпохи первоначального накопления капитала: «Адидасы», спортивные костюмы, криминальные рожи и бычьи затылки. В Риге их уже не увидишь, в Каунасе еще не редкость.

Люди одеты в добротные пальто, плащи и куртки. В городе полно фирменных магазинов со всей Европы на любой карман и вкус. Выбор богаче среднеамериканского. Хотя через несколько дней начинает раздражать одна деталь местной женской моды. За исключением пожилых, почти на каждой девушке и женщине до предела обтянутые на попе и бедрах брюки с клешем внизу. Лет двадцать назад в Литве были модны прически с коротким «чубчиком» спереди и гривой сзади – так минимум десятилетие стриглась вся республика. Равно, мужчины и женщины. Сейчас та же история с брюками. Провинциальный поведенческий стереотип – быть похожим на всех.

После американского мясокомбината на улицах нормальные человеческие фигуры. Америка навязала Европе свои ценности в кино, музыке и поп – культуре, но слава Богу не в культуре питания и одежды. Когда я вернулся домой, за полчаса в одном из моллов города, мне попалось столько толстяков, сколько не было за полмесяца в Литве, Латвии и Австрии вместе взятых. Об одежде лучше не заикаться. Так расхристанно, как в Америке, не одеваются нигде.

Заграничные продукты и заокеанский стиль питания «фаст фуд» не прижились в Прибалтике. На весь Каунас один «Макдональдс» и тот дышит на ладан. После короткого увлечения импортом, народ быстро разобрался что к чему и отдает предпочтение своим сельхозпродуктам, хотя они и несколько дороже.

Но не все так идеально. Курят почти поголовно. По – прежнему много пьют. Две сценки, от которых я уже отвык. В кафе музея (!) за стойкой спит прилично одетый, но пьяный в дупель мужчина. В полдень! Ранним утром по автовокзалу выписывают кренделя, орут и сквернословят два неудачно опохмелившихся недоросля. Никто, включая дежурных полицейских, не обращает внимания, привычное дело.

Мои литовские зарисовки можно было смело назвать «Репортажем с бормашиной в зубах». Я вообще –то планировал повстречаться с какой-нибудь милой докторшей стоматологом, но по пустякам: поставить по дешевке мост и пару коронок, и частично оправдать поездку. На самом деле, мои пустяки оказались гораздо серьезнее, чем я предполагал, и на экзекуции в клинику при медицинском университете я ходил, как на службу. По подсчетам моего мучителя Гедиминаса за пять дней я провел в кресле в общей сложности двадцать часов. У студенток – практиканток при появлении сексапильного холостого преподавателя подпрыгивал эстроген, у меня резко падал тестостерон. Вместо того, чтобы полноценно наслаждаться отпускной жизнью, грызть бифштексы с кровью и пить пиво, по вине этого красавца и американской системы здравоохранения я перебивался минералкой, картофельными цепелинами, вареной рыбой и кашками.

Нет худа без добра. В Америке это «удовольствие» мне обошлось бы раз в десять дороже. В небольших антрактах между процедурами беру у доктора блиц - интервью на близкие ему темы. Обучение в университете, в основном, платное. Контингент студентов – как и в прошлом – на две трети женский. В университете обучаются студенты из нескольких европейских стран. В частности, у моего доктора в группе несколько израильских парней. Как ассистент профессора и кандидат наук Гедиминас получает 1200 литов в месяц (300 долл.). Своей частной практики у него нет, но судя по тому что я сейчас здесь, преподаватели не прочь использовать университетскую учебную базу для «личных целей». Осуждать их не поворачивается язык.

Моя дочь простой парикмахер в маленькой – на два кресла – мужской мастерской «Пьер» в Старом Городе. Заработает она что – нибудь или нет, но каждый месяц должна отдать 100 долларов Расе, своей подруге – хозяйке. Та может и не брала бы, но самой надо сводить концы с концами. Это словно о «Пьере» и его каунасских «собратьях» написано у Ильфа и Петрова: «В уездном городе N было так много парикмахерских заведений…». Конкуренция жуткая. Старый Каунас – по сути, несколько кварталов. И на этом «пятачке» – тридцать парикмахерских! Доходит до абсурда: три года назад конкуренты Расы открыли точно такую же мастерскую в соседнем подъезде дома, в двух метрах друг от друга.

Разговаривая с дочерью из Америки, я порой злился. Ну сколько тебе посылать и помогать? Как в черную дыру. Уже взрослая, пора уметь крутиться и жить самостоятельно! Человеку можно помогать до 25 лет, после – начинается инфантилизм и иждивенчество. В Каунасе у меня появилась возможность посчитать, сколько дочери надо зарабатывать, чтобы хватило на главные нужды. Не говоря о каких-то капитальных покупках. Получилось 300-350 долл., на уровне преподавателя университета Гедиминаса. Но у того нет семьи и есть «халтура». Фактически парикмахерша Катя – за вычетом обязательных 100 долларов за аренду кресла – зарабатывает еще столько же «на жизнь». Иногда бывают «пустые» месяцы. Например, в январе получила … 17 долларов.

Помощи от отца ребенка фактически никакой. Официально он нигде не работает, крутит какие – то левые дела, и непонятно на что живет сам. Как я воочию убедился, мои ежемесячные сто долларов и одежда – обувь внучке не могут закрыть все дыры. Мебель в квартире дочери давно просится на свалку, сантехника «на соплях», подсоединение к горячей воде нелегальное, недавно за неуплату отсоединили телевизионный кэйбл, не раз отключали телефон…

Выход пока один – увеличить размер моих «алиментов».

С кем не поговоришь – хирургом, таксистом, журналистом, мелким бизнесменом - одна и та же тема: как выжить? Жизнь дочери, похоже, не исключение. Плюс материальные проблемы наслаиваются на чисто женские. Активные мужчины разлетелись по всему свету в поисках заработков и лучшей доли. Остались те, кто сумел найти себя в новых условиях, либо шушера. На каунасского мужчину в среднем приходится несколько женщин и тридцатилетние возраста моей дочери и ее хозяйки в явном проигрыше в конкуренции с юными красавицами.

Но если все так трудно и беспросветно, откуда эти хорошо одетые люди на улицах? В городе «не протолкнуться» от импортных машин. Почти у каждого мобильник. Ответов несколько. Машины, в основном, европейский утиль по 300-400 долларов за штуку. Мобильные телефоны удобней и дешевле стационарных и многие литовцы отказываются от последних. Кто –то сумел разбогатеть в Литве. Кому -то помогают уехавшие за границу близкие. Кстати, литовцы в Европе пользуются плохой репутацией – многие занимаются криминальным бизнесом. Не брезгуют этим занятием и дома. Оставить машину на ночь без надзора, значит, утром найти ее разутой – раздетой. Если найти вообще. Процветает проституция в местном и экспортном вариантах… Каждый выживает как может.

Если не считать раздолбанных дорог и полуразрушенных домов в старой части города, внешне Каунас выглядит вполне пристойно. Реставрируются – насколько позволяют средства - исторические здания, костелы, монастыри, благоустраиваются парки. Но то и дело приходится слышать – «Каунас - мертвый город».

Это невеселое определение сами литовцы примеряют и к другим весям республики. По их мнению, только два города в стране еще могут выжить – Вильнюс и Клайпеда. Первый - как столица; второй – как порт. Все остальные без будущего.

 

* * * * * *          ВИСАГИНАС          * * * * * *

 

Временно расстаюсь с дочерью, внучкой и Гедиминасом. За день до отлета в Америку я должен показать доктору, как мои мосты и коронки адаптировались к «нормальной» жизни. Дальнейший маршрут: Шяуляй, Висагинас и Рига.

Зубные проблемы внесли коррективы в мои планы и по ходу сокращаю время визитов.

На Шяуляй пришлось всего полдня. Короткая встреча с родственницей. У нее все в порядке. По местным понятиям, зарабатывает на фирме фантастические деньги: 1500 – 2000 долларов в месяц, но перспективы невеселые. Заказы тают на глазах. Муж получает намного меньше, но главное – работает. Если учесть, что в Шяуляе кажый третий без работы, это уже счастье. Опять знакомая фраза: «мертвый город, город без будущего». Люди бегут, куда глаза глядят. Несколько лет назад трехкомнатная квартира со всеми удобствами в Шяуляе в среднем стоила 10-15 тысяч долларов, сегодня можно купить за тысячу (!). Самое парадоксальное – однокомнатные дороже. Меньше коммунальные расходы. В городе высокая преступность и по вечерам редко кто рискует выходить из дома.

На автовокзале стыкуюсь со своим крестником Сергеем. На его машине мы поедем в Висагинас, а перед этим посещаем церквушку, где отпевали мою мать, и кладбище, где она похоронена. Кто знает, доведется ли еще побывать здесь?

По сути, с крестником мы знакомимся заново. Последний раз я его видел в Омске ребенком; сейчас он сам отец 14-летнего сына. В Сибири женился на выходке из литовских староверов и на излете перестройки очутился на родине ее предков – в Игналинском районе Литвы.

Кажется, в свое время я исколесил Литву вдоль и поперек, но на северо – востоке, на стыке с латвийским Даугавпилсом, так и не довелось. Дорога от Шяуляя заняла часа четыре. Даже ранней весной видно, какие здесь сказочные места: холмы, озера, леса.

Чуть больше четверти века назад «по решению партии и правительства» в этих краях были построены Игналинская атомная станция и ее город – спутник Снечкус. Имя в честь бывшего первого секретаря ЦК Литвы. Естественно, новая власть не могла смириться со столь крамольным названием и город был переименован в Висагинас. Пожалуй, самый необычный в республике. В первую очередь, в языковом отношении.

В советские времена Литва довольно хорошо говорила по – русски. Литовцы – предприимчивый народ, многие были заняты в сфере подпольной рыночной экономики и основная часть левых кофт, шарфов, трикотажа и мехов шла в Россию. Когда речь идет о прибыли, все языки хороши, включая русский.

За годы независимости Литва отплыла от России на большую дистанцию. Визовая система въезда в обе страны, свертывание рыночных отношений и, главное, выросло новое поколение, не знающее русского языка. В Каунасе я не раз сталкивался, когда молоденькие продавщицы и официантки не понимают по – русски и с готовностью переходят на ломаный английский. Даже среднее поколение, ранее свободно говорившее по – русски, сейчас с трудом подыскивает нужные слова. Нет практики и неродной язык забывается быстро.

В Висагинасе все наоборот. Литовский город без литовского языка. Все вывески на государственном, а 35-тысячное население разговаривает на русском. Включая немногочисленных литовцев.

Визуально город не похож на промышленный центр. Скорее – это курорт. Несколько чистых аккуратных микрорайонов посреди соснового бора в кольце озер. Летом грибы, рыбалка, дачи, баньки. И материально Висагинас живет значительно лучше остальной Литвы.

От развала СССР Литве достался приз стоимостью в несколько миллиардов долларов – Игналинская атомная станция. Подарок, от которого и рад бы отказаться, но не сможешь. Такое производство ни продать, ни передарить, ни остановить в одночасье. Со станцией в епархию новой республики перешел и ее персонал. Опять же вынужденно. Почти все русские, но где их взять, литовских атомщиков?

К чести руководства Литвы были приняты взвешенные решения. Как политические, так и экономические. Хочешь принять литовское гражданство – милости просим, не хочешь: хозяин – барин. Никого за это не выгоняют с работы и не депортируют из республики. Дискриминации по национальному признаку и гражданству нет, но с некоторыми политическими реалиями приходится считаться. Хочешь занять пост повыше и соответственно получать больше, сдавай экзамен на знание государственного языка. Хотя в условиях столь ответственного производства главными, конечно, остаются профессиональные критерии.

Мой крестник недавно сдал на вторую степень владения литовским и стал мастером смены. Сергей получает вдвое больше преподавателя университета Гедиминаса и в несколько раз больше моей дочери. Его жена Оля работает фельдшером на «Скорой». Зарабатывает, конечно, меньше мужа, но ее 200 долларов тоже не лишние в бюджете семьи.

У Сергея с Олей прилично обставленная трехкомнатная квартира, дача, машина. В доме современная начинка: несколько телевизоров, видик, кинокамера, компьютер. Сын – подросток учится в музыкальной школе. Такое ощущение, что попал в обеспеченную семью времен «развитого социализма» в городе с капиталистическим «снабжением». Его можно обойти за полчаса, но есть автобусы, маршрутки и даже такси. Для духовных нужд - небольшая православная церквушка, строится еще один храм. Тишь, гладь, да Божья благодать.

Но это райское место живет в состоянии перманентной тревоги. Над городом завис дамоклов меч. Литва стучится в Совет Европы и одним из обязательных условий для вступления является закрытие Игналинской атомной станции - ее реакторы чернобыльского типа. Те специалисты, с которыми мне довелось пообщаться, единодушно утверждают: родство с Чернобылем – политическое пугало; с технической точки зрения станция не опасней любой другой в мире. Но технари – не политики и не в их компетенции решать: быть иль не быть.

В принципе, вопроса «быть» уже нет. Литва приняла требование Совета Европы. Первый блок станции будет остановлен через три года, второй – через семь. Торг с Европой сейчас идет по «второстепенным» проблемам: кто будет платить за остановку производства и куда «девать» оказавшийся не у дел целый город? По предварительным оценкам закрытие станции обойдется в два миллиарда(!) долларов. Существенную долю расходов будет платить хозяйка станции – Литва. При ее и так нищенском бюджете.

В 2009 году Игналинской атомной станции не станет. А это значит, через семь лет не будет Висагинаса. Снова зловещее словосочетание – мертвый город, город без будущего.

Официальная безработица в Литве составляет 13%, фактическая намного выше. Поэтому жители Висагинаса скептически относятся к заявлениям правительства: мол, станцию не закроют до решения социальных вопросов. Но даже если на ее базе возникнут какие –то производства, это будет совершенно иной, более низкий уровень для специалистов такой квалификации. Профессиональный, моральный и материальный.

Уже сегодня в городе чемоданное настроение. Мой крестник гражданин Литвы, уезжать отсюда не хочет, но вынужден нет - нет да поглядывать в сторону родной Сибири. Его брат в бизнесе, обещает в случае чего пристроить в дело. Хотя с принятием нового жесткого российского закона о гражданстве, шансы Сергея и подобных ему «бывших россиян» вернуться на Родину становятся призрачными. Кто – то садится за английский – может пофартит попасть на канадские станции. Говорят, есть шанс. У большинства - чувство капкана, беспросветности, безысходности.

В городе и на станции эпидемия самоубийств. И без того печальное мировое лидерство республики в этой области дополняется статистикой из «литовского рая». Отличные квартиры стоят немного дороже шяуляйских. В городе все больше становится бесхозного жилья. Целые многоэтажные дома с квартирами гостиничного типа оккупированы бомжами, пропившими свое жилье в Вильнюсе, Каунасе и Клайпеде. По прогнозам пессимистов, через семь лет Висагинас станет полностью городом бомжей.

Но когда это будет… А сегодня у нас на повестке «протопи ты мне баньку по – белому!». Я не был в настоящей бане лет пятнадцать, зато попал в ка-ку-ю! Мечта, ни в сказке сказать, ни пером описать! Озеро, мостки, прорубь и русский банный терем посреди литовской деревни. С роспуском колхоза местные крестьяне оказались не у дел, но кажется не очень печалятся по этому поводу. Кое - как перебиваются натуральным хозяйством, случайные заработки уходят на выпивку. Пьют поголовно, включая девушек и подростков. Печальный результат полувекового коллективного хозяйствования - Нечерноземье в литовском варианте.

Банный союз из нескольких семейных пар существует два года. Что бы ни случилось, в субботу все должны быть в бане. Прогулы без уважительных причин общественность не одобряет. В компании четкое распределение обязанностей: ответработники по дровам, заготовке веников, повара, уборщики и посудомойки. На вершине банной иерархии плотный здоровяк Саша. В мирской жизни он просто начальник смены на станции; в субботней – Главный Банщик. Он еще и великолепный кулинар, бард и душа компании.

Великое таинство омовения начинается часов в пять дня, заканчивается около полуночи. Я выдержал лишь четыре захода в парилку и по сокращенной программе - без сигания в прорубь. Надо было считаться с большим перерывом в банном опыте и продырявленными шприцами деснами. Зато испробовал все виды веников: березовый, дубовый, можжевеловый. Жаль не сезон, не было крапивного.

Обычно компания гоняет чаи из трав и ягод, но по случаю гостя и дня рождения Саши на столе вина, коньяк, водка. Именинник приготовил изумительный шашлык, а хозяйка усадьбы и бани - торт. Из – за этих проклятых зубов я первый раз в жизни не ем шашлык, а сосу. Докатился! Одно утешение, водку уже можно пить без проблем.

Пьем за Сашу, женщин и… 1000- летний юбилей ПВО России. По версии именинника, в этот день ровно тысячу лет назад Добрыня Никитич сбил оглоблей в небе Змея Горыныча.

В камине трещат дрова. Мы – в простынях и халатах , разомлевшие от бани, шашлыка и выпивки. Саша поет под гитару песни моей молодости.

…Ребята, оставьте меня здесь. Я не хочу возвращаться в эту безбанную Америку!

 

* * * * * *          РИГА          * * * * * *

 

На следующее утро Сергей с Олей провожают меня через литовско – латышскую границу и в Даугавпилсе сдают в распоряжение сына. Сын встречал меня в Вильнюсе, но на следующий день умчался в Ригу. Бизнес не знает выходных, особенно, когда он только – только проклюнулся на свет.

Перспектива провести несколько дней в холостяцкой берлоге мне не пришлась по вкусу и я снял номер в симпатичной гостинице возле театра «Дайлес». Относительно недорого и центр рядом. Плюс я мобилен, сын отдал мне машину вместе с шофером. Самостоятельно в Риге я смог бы доехать не дальше первого перекрестка. Машин – море. Дорожные разметки, кажется, не обновлялись со времен советской власти и по одной полосе умудряются идти в два – три ряда. Бампер в бампер и на приличной скорости. Реакции местных водителей можно только завидовать. Как они умудряются не бить друг друга в этом броуновском движении, не имею понятия. И еще надо не влепиться во встречный транспорт при обгонах занимающих всю полосу автобусов и троллейбусов. О парковках лучше не заикаться. В старой части города они только платные, но еще попробуй найти и втиснуться в свободное местечко.

Для меня mystery – зачем машина среднестатистическому рижанину? Если бы в Америке был такой общественный транспорт, я на следующий день продал свою «Короллу». Рига и мой Луисвилл почти одинаковы по числу жителей. Но в Луисвилле ходят только автобусы, да и то в час по чайной ложке. И то не по всему городу, и не по воскресеньям. После восьми вечера их нет вообще. В Риге – трамваи, троллейбусы, автобусы, автобусные маршрутки, просто маршрутки, такси, электрички. С пяти утра до поздней ночи. Без выходных и праздников, без проблем и «часов пик». Что этому рижанину надо? Зачем ему разбитые дороги, ремонты, парковки, запчасти, пробки, страховки, штрафы коррумпированной полиции, бензин вдвое дороже американского?.. Загадочная латышская душа.

В Риге у меня есть частные дела: кого-то навестить, кого-то увидеть. Но такое ощущение, словно прошла целая эпоха. Прочесываю по фамилиям телефонный справочник – искомые люди не значатся. Телефоны из старого блокнота…Тот же результат.

Мои туристические «обязанности» усложняются. К Риге приходится примерять не только Америку, вдобавок еще и Литву. Не в обиду литовцам, по сравнению с Ригой Каунас безусловно провинциален. Латвийская столица за десять лет заметно похорошела, особенно ее главная туристическая приманка – Старая Рига. Отреставрированы десятки исторических зданий. Не узнать бывшую площадь Латышских стрелков, ныне Ратушную. В ее центре полностью воссоздан разрушенный во время войны дом Братства Черноголовых, стоявший в Риге с 14-го столетия. Здание потрясающей красоты - наверняка один из лучших памятников архитектуры Европы. Рядом заканчивается возведение Ратуши.

Как и в Каунасе, заметно поубавилось нищих. На каждом шагу шикарные европейские магазины, рестораны национальной кухни со всего света, пятизвездочные отели, казино и ночные бары. На гастрольных афишах имена мировых знаменитостей. Вдоль Даугавы многоярусные со стеклянными стенами дилерские стоянки ведущих автомобильных компаний Европы. Чтобы достойно воспеть «чрево Риги», надо быть как минимум Виктором Гюго.

Рижский общепит удовлетворит любой вкус, но доминирует в нем сеть кафе - ресторанов «Лидо» с доступными ценами, шикарным ассортиментом блюд и интерьерами в латышском стиле. Везде большой выбор свежайшего пива, в том числе знаменитых домашних сортов в огромных керамических кружках и кувшинах. Кстати, в Литве и Латвии нет фарисейских американских ограничений продажи пива с 21 года и дискриминации курильщиков.

Посильную лепту в латвийский общепит вносит и мой сын. Он поставляет из Литвы безалкогольные напитки и месяц назад открыл в предместье Риги пивной бар. Как я упоминал в начале повествования: не то будка, не то ларек на несколько столиков. Рэкетиров в Латвии давно прижали к ногтю, но есть свои локальные проблемы. Местные алкаши – авторитеты приносят в бар с собою выпивку, что явно не стыкуется с бизнес – интересами сына и ему приходится идти на конфликт с клиентурой. Чья возьмет, пока неясно.

Вторая проблема: нет надежных работников. Я сначала не верил этому парадоксу. Как нет, когда такая безработица?! На самом деле это так, и в Литве и в Латвии. Кто имеет дело с Россией, утверждают – там точно та же ситуация. Люди не дорожат местом. Многие работают до первой зарплаты. Как только деньги попали в руки – гуляй, парень! Живут одним днем, словно завтра конец света.

Третья: дикий рынок. Существует договорная система, но эти бумажки ничего не стоят. Формула деньги – товар – деньги не работает. Сын привозит напитки из Литвы, его экспедитор «раскидывает» по магазинам и кафе Риги, но денег никто сразу не дает. Вот когда реализуем… Тянут резину до последнего. Нередко, сын приезжает к должнику, а магазина нет в природе. В долгах половина клиентуры. Выбьет одни задолженности, как появляются другие и нет никакой уверенности в возврате. О честности нет речи. Любой из партнеров, не моргнув глазом, может подвести и обмануть.. Поэтому, когда я спросил сына о рентабельности его бизнеса, он, словно рыбий жир проглотил: «Отец, спроси что-нибудь полегче». В условиях первобытного рынка невозможно вести достоверный учет. Все приблизительно, все на глазок.

Четвертая: коррупция. Криминальный рэкет задушен, но процветает государственный. Чиновников, полицейских и инспекторов с каждым днем становится все больше и все хотят кушать хлеб с икрой и маслом.

Бывшие флагманы латвийской индустрии – ВЭФ, РАФ, Вагоностроительный завод и иже с ними - приказали жить. Остались на плаву лишь «Радиотехника» да предприятия легкой, пищевой и кондитерской промышленности, как «Лайма», «Алдарис», «Дзинтарс» и то благодаря иностранным инвестициям. На базе ВЭФа работают несколько мелких фирмешек, но вскоре на этом месте построят огромный торговый центр. Территорию купил рижский нувориш итальянских кровей Эрнесто Преато. Столица в основном живет за счет сферы обслуживания и торговли. Если туристическая Рига выглядит, как говорят латыши, «тип - топ», этого не скажешь о жилой – несравненно большей – части города. За красивыми фасадами реками льются невидимые миру слезы. Ирония судьбы - от «Закона о денационализации» в первую очередь пострадали сотни тысяч «полноценных» граждан республики. В советское время «мигранты» получали квартиры в отдаленных, спальных районах города; коренные рижане оставались в коммуналках центральной части Риги.

С вступлением Закона в силу огромные жилые дома стали переходить к собственникам - зачастую без сантима в кармане. Нищие саймниеки (хозяева) стали отключать 5-6 –этажные здания от центрального отопления. Жильцы прозябают без горячей воды, отапливают квартиры калориферами и кухонными газовыми конфорками. Через худые крыши текут талые и дождевые воды. Гниют стены, черные потеки на потолках, искрит проводка, вещи и мебель плесневеют… Гордые граждане Латвии на положении бессловесных рабов у хозяев домов. Ни один суд не принимает иски, а городские власти умывают руки, если дом денационализирован. Такова социальная цена недальновидного восстановления «исторической справедливости».

Латвийский машинист бежит впереди паровоза. Не надстройка следует за базисом, а наоборот. И экономика за это мстит. Мы с сыном побывали в Юрмале накануне официального открытия туристического сезона. Прекрасная погода, великолепные сосны и дюны. Красота! Но где люди?

Yurmala 2002Соседнюю Эстонию ежегодно навещают миллион скандинавов, заполнены отдыхающими Клайпеда и Паланга, Юрмала пустует. На весь курорт остались две гостиницы. Бывшие дома отдыха стоят с заколоченными окнами; сгорел никому не нужный «Юрас перле»; некогда знаменитый ресторан «Лидо» похож на дом с привидениями. Ларчик открывается просто. Латвия ни за что не соглашается на упрощенный визовый режим для отдыхающих. Естественно, сюда первыми хлынут русские, а у латышских законодателей они и без того в печенках. Уж лучше все рухнет, лишь бы от них подальше. И россияне вместо знакомой и привычной Юрмалы летят на дальние берега турецкой Анталии.

Как и Литва, Латвия тоже стучится в Европейский Союз. Но латышский проситель какой – то странный. Проводит ежегодные парады бывших эсэсовцев с участием политиков, министров и генералов. На всех европейских уровнях, вплоть до высших, увещевают строптивую республику угомониться и цивилизованно решить «русский вопрос», а латышский «Валдис» слушает и ест. В паспортах и не думают отменять графу «национальность». К 2004 году собираются школьное обучение полностью перевести на латышский язык. По прежнему процветает дискриминация населения по национальному признаку…

Те же речи, те же лозунги, те же призывы. Десять лет назад я уезжал отсюда с тяжелым сердцем. Сегодня – с легким. Я люблю Латвию, но не хотел бы жить в латышском государстве.

 

* * * * * *          И КУСОЧЕК АВСТРИИ          * * * * * *

 

Я снова в Каунасе. Гедиминас делает контрольную проверку зубов. Десны зажили и я уже перешел на привычный рацион мясоеда.

День отлета. Делаю последние покупки. Но улетать без приключений не в моих правилах. В Париже у меня умыкнули кошелек с кредитной карточкой; в Каунасе за четыре часа до вылета обнаруживаю пропажу … билетов до США. Я похолодел. Хорошо, что не «посеял» деньги и паспорт. Срочно беру такси до вильнюсского аэропорта, в офисе компании Lufthansa показываю снятую еще дома копию с билета, багажные ярлыки на сумке, паспорт. Я - это я. Бесполезно.

Решаю добираться до Вены за свой счет – дешевле обойдется. А там, куда кривая вывезет. Последним втискиваюсь в самолет и через два часа я в австрийской столице. А еще через 15 минут получаю дубликаты билетов и талон на ночевку в гостинице аэропорта. Мой самолет на США завтра утром.

В холле гостиницы агент зазывает на ночную экскурсию по Вене. И хотя только семь вечера после всех нервотрепок никуда не хочется. Тем более я насмотрелся на ночную Вену три года назад.

Чтобы убить время, шатаюсь по аэровокзалу, захожу пропустить пива, затем ужинаю. Сначала рассчитываюсь долларами, но это невыгодно. Вопреки официальному курсу американской валютой получается дороже, чем евро. Меняю доллары. Впервые в жизни держу в руках европейские дензнаки нового тысячелетия. Ничего, симпатичные. Хотя мелочь легко перепутать с американской.

На стоянке такси аэропорта сплошь белые «Мерседесы». Если судить по лицам таксистов, можно подумать – это не Вена, а Багдад или Тегеран. В отеле обслуга тоже с «восточным уклоном». До Прибалтики арабо - азиатская волна пока не докатилась. Правда, ждать осталось недолго – со вступлением в Европейский Союз границы откроются. И вполне возможно, через несколько лет латышские политики будут со слезами умиления вспоминать о золотых временах русского засилья в республике.

…Снова девять часов полета над Европой, Атлантикой и Канадой. Снова Вашингтон. Welcome home! Но еще не все. Последний бросок на юг на пропеллерном самолетике кажется времен «люфтваффе». Над ночными Аппалачами аэроплан трясет, как грушу. Обидно будет шлепнуться на заключительном этапе. Я почти заслуженный пилот США – за последние три с половиной месяца лечу на четырнадцатом самолете.

Хватит. На ближайшие полгода я только дома и только на земле… Наверное.

Виктор Родионов
Европа - США

Фото автора

 

 

 

|  Русский Сиэтл   |   Изба - Читальня  |   Журнал "Эмигрант|

 

 

Rambler's Top100

 

Адрес:    webmaster@rusinternet.com
Copyright ©  2000 - 2002 rusinternet.com  All rights reserved
Последнее изменение: 5 мая 2002 г.